Глава 4. Физика
- Кантуй Жорика!!! - весело орал Руслан Прищепа, налегая на Сашу Журавлёва, упершегося в стенку ногой всей массой своего тела. Его беззаботный голос проникал через уши в голову и впивался в измученный уроками мозг одноклассников. Один из них, желая прекратить эту пытку, выхватил из кармана Руслана шариковую ручку. Заметив пропажу, ее хозяин кинулся к ученику, взявшему ее, и сказал утробным голосом:
- Ах ты, воришка! Отдай ручку, Стас!
Станислав нарочно уронил шариковую ручку на пол. Прищепа потянулся за ней и тут же получил мощный тычок в спину, мгновенно встав на четвереньки. Моментально позабыв о ручке, он бросился на обидчика. Но не успел он поквитаться с ним, как Валя Подэград, схватив его одной рукой за предплечье, а другой за плечо, с силой шмякнул о дверь кабинета. Дверь затрещала, но удержалась. Тем временем нога ученика подтолкнула ручку, лежавшую на полу другому, а тот в свою очередь пнул ее еще дальше, и она затерялась в толпе.
Тут к кабинету подошла физичка в клетчатом костюме, вероятно, сшитом для слона. Да даже больше. И наверняка когда его кроили, применяли аэрофотосъемку. Ольга Николаевна выглядела весьма неплохо для человека, живущего на одну школьную зарплату. Надо также учесть, что ей приходилось довольно-таки часто бегать по квартирам, где жили всякие Шарагины и Дураковы. Но от этих нечеловеческих нагрузок габариты ее объемного тела никак не уменьшались, а даже наоборот увеличивались. Ее страсть к обездоленным и несчастным детям перевесила в ней учителя, и поэтому она больше сгодилась бы для роли в каком-нибудь приюте для малолетних преступников. Большая часть ее рассуждений сводилась к тому, как облегчить участь этим детям, поэтому ее монологи во время урока в основном были посвящены этой теме, а не самой физике. Также Ольга Николаевна отличалась косноязычием, что иногда приводило одиннадцатиклассников в дикий раж, который учительница терпеть не могла. Она постоянно сетовала на плохое воспитание учащихся и грозилась заглянуть кому-нибудь в гости с весьма недружелюбными намерениями.
Усевшись на стул, вмещавший лишь 30% ее тела, она стала неторопливо перелистывать классный журнал. Когда прозвенел звонок, Ольга Николаевна сказала:
- Даю две минуты повторить, потом спрашиваю 37-й, 38-й, 39-й, 40-й и 41-й параграфы.
Класс негодующе зашумел:
- Вы же не задавали!!!
- Но на тот урок вы должны были учить... Я знаю, у нас здесь Юлиев Цезарей нет, зубрежки не требую, своими словами. Так, у кого одни нули...? Зуев! Пожалуйста. Посмотрим, как он нам расскажет.
Саша Зуев задал 2-3 глупых вопроса. И все время его глаза, не отрываясь, бегали по строчкам параграфа. Наконец, он начал подниматься, по-прежнему читая учебник, и сделав шаг от парты, прочитал последние пять строчек.
- Так, пока Зуев идет, отвлекусь на минуту. Конец четверти. У всех людей 3-4 урока. У нас же 6-7. Как проклятые! - взволнованно сообщила учительница и добавила, - Вот как начала вызывать, весь третий ряд лег, спрятался, чтобы не видела.
Зуев, кончив отвечать, пошел на место, задев писавшего что-то в тетрадке Семёнова. Тот со злостью обратился к Саше:
- А, Зуй, козел, урод!!
- Ну, что за выражения, Семёнов?!? Как в тюрьме!! - укоризненно сказала Ольга Николаевна и стала вызывать следующего ученика, - Где тут наши нулевики? Анисимов! Совсем баллов нет.
- Какой "нет"? - удивленно спросил Кера.
- Вот, смотри, - Ольга Николаевна протянула ему журнал и ткнула ручкой в две клетки, на которых красовались две оценки. - Ну, ты идешь??!
Кирилл отрицательно покачал головой.
И кого бы ни подняла физичка, все наотрез отказывались отвечать. Один из учеников, Женя Гребенников, прочитав пару строчек по примеру Зуева, медленно пошел к учительнице. Он сбивчиво объяснял какой-то опыт и сказал определение. Учительница тут же его перебила:
- Нет, не правильно…
И произнесла всю фразу по-своему.
- Ну, я так же сказал, только другими словами! - возмутился Женя.
- Н-н-н-да... ну иди, формулы напиши...
В этот момент в дверь класса постучали. Вошла девочка, известная под кличкой "девочка-упырь". Нельзя сказать, что это определение сильно искажало истину. Она что-то спросила у физички. На нее сразу же обрушились такие оскорбления, о существовании которых Ольга Николаевна даже никогда не подозревала. Она возмущенно произнесла:
- Ну, надо же... Здоровенные лбы девочку маленькую охаивают. Вечно красивым девочкам в жизни не везет.
Женя Гребенников, писавший на доске формулы, повернулся посмотреть на "красивую" девочку и его перекосило от отвращения.
Сразу после ухода девочки-упыря, в класс вошли дежурные, проверяющие сменку. Торопливо обойдя ряды, они начали записывать первого ученика без сменки:
- Та-а-ак, Семёнов.
- Пошла в жопу, дура, сейчас получишь!! - яростно обрушился на одну из дежурных Рома.
- Семёнов, ну что за
слова!!! - снова попыталась усовестить его
учительница. - Как в классе коррЭкции! Тебя
по новому кругу надо пустить с первого
класса! Я же вращаюсь среди педагогов!
Говорят, надо вводить розги, как было в
гимназии по старинке.
- Ольга Николаевна, они меня знают, поэтому и пристают! - оправдывался Семёнов.
- Ой, лупить вас надо... Ладно, быстро записывайте новую тему.
- Ольга Николаевна, давайте отдохнем, - заскулил Вова Манвелян. - А вы нам что-нибудь интересное расскажете.
- Здрасьте... Чтобы потом сказали, что я на уроках каля-маля развожу.
После длительного объяснения новой темы, физичка спросила:
- Ну, есть в классе такие, которые совсем ничего не поняли?
Раздался голос Семёнова:
- Перушев, не стесняйся!
Ольга Николаевна, желая восстановить тишину, постучала указкой по столу: "Тук-тук-тук!!!"
- Войдите, - отозвался Семёнов.
- Знаешь, как я сейчас указкой тебе войду, - пробурчала учительница. - Тут от друзей моих друзей я получила экзаменационные задачи.
- Но экзамена по физике же не будет.
- Это еще не известно. Вы же знаете, что я на уроках "Burda Moden" не читаю и не пою "В лесу стояла елочка..." Всегда стараюсь дать вам больше. Не могу объяснять! - вдруг сказала она. - Один рисует, другой мечтает о Татьяне Лариной, третья - о Евгении Онегине, четвертые смеются. Сядь, как следует, Гребенников! Четвертое замечание... Никому другому столько замечаний не делаю! Ведь сейчас подойду - бедным станешь!! Так, задачу идет решать... Манвелян. А, нет. Манвелян не решит...
- Я решу, Ольга Николаевна! - затряс руками Владимир.
- Вы посмотрите на него, - обратилась к классу физичка. - Да ты молись, что я тебя не вызвала!! Не срывай мне урок! - Ольга Николаевна снова застучала по столу указкой. - Так, дайте тишину! Задачу пойдет решать... Габбасов. А Манвелян скажет, каким образом передается электрический ток.
Вова поднялся со стула:
- Не, ну как? Он передается, ну... сейчас... по воздуху, наверно, не, ну как...?
За этими словами последовал взрыв хохота. Манвелян начал растерянно озираться, а Ольга Николаева сказала:
- Боже мой, по воздуху. Услышать такой ответ в одиннадцатом классе! Нет, Манвелян, ты меня доведешь; еще один такой ответ и я тебя сразу аттестую за целый год. - Затем повернулась к Вите, - Я уже думала, что ты задачу решил, а ты только "дано" пишешь. Так, написал. Пиши формулу.
- М-м-м, я не помню.
- Так, Габбасов, ничего не учишь.
- Но я одну формулу всего забыл...
- Ты на экзамене тоже так говорить будешь, - сказала Ольга Николаевна и продиктовала ему формулу.
- Ладно, Габбасов, садись. Задачу решила Ольга Николаевна, - сказала физичка и пустилась в пространственные нравоучения. - В вашем классе дураков нет, дебилов тоже. Но есть лентяи, которых надо воспитывать, по которым ремень плачет. Вот ко мне приходил Перушев отвечать долги, так как на уроках от него нет толку, и сына директрисы с собой приволок. Думал меня испугать, но меня этим не испугаешь.
- Никого я не хотел пугать. Он просто подождал бы меня, пока я отвечал, и вместе пошли бы домой, - промямлил Даниил.
Но Ольга Николаевна не услышала его и стала рассказывать о своих заслугах перед учащимися всей Москвы:
-
Но я ведь не только учительница. Я также
состою в родительском комитете, - отчаянно
жестикулируя, рассказывала физичка. - И вот
вчера ходила к одной ученице выяснить,
почему она в школу не ходит. Зашла к ней в
квартиру. Боже! Как они живут! У них
потолочная плита вниз осела, и они сделали
бревно и подпирают им потолок. Уж я и бегала
по райисполкомам, но ничего не добилась. А
ведь люди живут в квартире и спят в ней,
ожидая, что в любую минуту их накроет
потолок. Вот ведь как люди живут! Ой, а вчера
я с Еленой Михайловной, учительницей
немецкого, ходили в гости к Шарагину. Сели в
лифт, поехали и застряли между этажами. Кое-как
открыли двери, Елена Михайловна вылезла
первой, а я стала вылезать, да нога в коленке
хрустнула и переломилась. Еле вылезла... и
Елена Михайловна проводила меня до дома. А
еще вчера прочитала статью о внуке Ельцина:
учится в дорогой школе за границей, денег
полные карманы... А, пока я не забыла,
возьмите свои тетради для лабораторных
работ!
- Ольга Николаевна, - вмешался Митёк, - а Ельцин в интервью сам сказал, что внук его сам зарабатывает деньги, протирая стекла в машинах.
- Ну не знаю, - протянула Ольга Николаевна, - в статье было другое написано. Ну что? - обернулась она назад, где в шкафу в поисках своих тетрадей рылись ученики. - Нашли тетради? - и, получив отрицательный ответ, добавила, - Только не говорите мне, что я их куда-то дела. Вот одна меня тоже все укоряла, укоряла в пропаже тетради, а потом выяснилось, что она у нее на холодильнике лежала.
Наконец ученики нашли свои тетради, а физичка сказала:
- Так, первый ряд идет ко мне! Я им все показываю и рассказываю.
Ученики гурьбой окружили учительницу, и та принялась описывать опыт. Прищепа оттолкнул Вагина и занял его место. Вадим возмущенно заорал:
- Прищепа! Убери отсюда свою задницу!!
А Ольга Николаевна приняла это на свой счет и возмущенно закричала на Вагина:
- А ну иди отсюда! Я с хамами не разговариваю!
Через минуту из-за плохого поведения учеников, неожиданной поломки приборов и неисправности электрооборудования, а также из-за несогласованности действий учительницы и учащихся, лабораторная работа была прекращена.
- А кто накрывать в столовую идет?! - вдруг всполошился Вова Манвелян.
- Манвелян, не срывай урок!! Вот когда прозвенит звонок, и все пойдут в столовую, ты лично останешься здесь сидеть голодным... Так, ну ладно. Вот, что я вам скажу, только это конечно между нами. Перед учебой в конце лета детей заставили таскать шкафы, а у одного мальчика были какие-то проблемы со спиной. Он сказал об этом, и его заставили таскать эти тяжести. Нет, чтобы нанять грузчиков. Потом, естественно, у него начались осложнения, его увезли в больницу, и я больше ничего о нем не слышала. Директор также накупила дорогих стульев, которые через месяц порвали. А для кабинета физики ничего. Были приборы, правда... Но их украли или же изломали, оставшиеся поели мыши. А я вам рассказывала, что случилось, когда проводка перегорела? Нет? Тогда слушайте. Сижу я как-то поздно в кабинете. Вдруг, чувствую запах. Выскочила в коридор, а там все белое, в дыму. Я, естественно, бросилась на окна - на них решетки. Бегу к одному выходу - заперто. Бегу к другому - поддается. Кое-как выломала дверь и в одних тапочках побежала домой. Потом устроила скандал директору. А она даже не извинилась. Ладно, пишем следующую задачу. Дежурные!!! Быстро вытерли доску!
Никто из одиннадцатиклассников не прореагировал на приказ Ольги Николаевны. Ученики начали оглядываться.
- А кто дежурный то?
- Нет, вы только посмотрите на них, - возмущенно протянула физичка. - В десятом классе бы спотыкались, бежали бы к доске. Пока эти дежурные-пенсионеры моют доску, я расскажу вам, как репрессированных при Сталине ученых выводили гулять, - поудобнее устраиваясь на стуле, сказала Земляная Ольга Николаевна. - Этих выдающихся гениев, величайших святочей науки держали в огромной железной клетке, как зверей. И только поздно ночью, когда часы пробьют двенадцать, и ворон гаркнет на суку, с клетки снимали большое черное покрывало и выпускали. И вот они, гремя цепями, ходили ночью по крышам. И ведь они, - внезапно повысив голос, произнесла физичка, - в таких условиях сделали атомную бомбу, которой потом боялся весь мир...
Наконец, когда Старостина и Ташаева вытерли доску, Ольга Николаевна продолжила свой урок:
- Ладно, поставили на полях "ЭКЗ." и восклицательный знак, пишем задачу. Эта задача была в прошлом году на экзамене у одиннадцатого класса, и никто ее не решил. Перушев! - повысили она голос. - У тебя даже ручки в руках нету!!
- Как, а-а-а-а... - растерянно произнес Даниил, удивленно глядя на ручку, зажатую в кулаке.
По классу пробежал смешок. Володя Манвелян ржал своим обычным беззвучным смехом и бился на парте в конвульсиях.
- Смейтесь, смейтесь. На экзамене я буду смеяться, а вы - плакать. Манвелян будет больше всех заливаться слезами. Всё, всё. ТихО!! Ведь на экзамене добренькая Ольга Николаевна не сможет вам подсказать. Там будут сидеть чужие тети и дяди, которые сделают все, чтобы завалить вас. Прищепа! Ведь рыдать будешь, а я сделаю вид, что тебя не знаю.
- Ольга Николаевна, но ведь экзамена по физике не будет.
- Так говорили и прежнему одиннадцатому классу, а потом объявили экзамен за неделю и сделали нам кромешный ад. Представляю, как Перушев и Прищепа будут его сдавать. А Прищепа даже ничего не слышит!!! Все рисует что-то!!
- А он в крестики-нолики играет.
-
Вот сейчас я подойду, один будет крестик,
другой - нолик!!! Семёнов, а ты почему на
каждом моем уроке пишешь сочинения по
литературе?!? Что это, КарпЭнко столько
сочинений задает?!
- Это вы у нее спросите, - не обращая внимания на учительницу, продолжал писать Семёнов.
Ольга Николаевна, сделав резкое движение рукой, выхватила у Ромы тетрадку и засунула ее в ящик стола. Оставшись без тетради, улыбаясь, Роман начал барабанить по парте ладонями.
- Так, Прищепа!! Заканчивай стучать, а то расскажу тебе про место, где целый день стучат. Так, еще записываем экзаменационную задачу!
- А может не будем?? - надеясь переубедить учительницу, спросил Семёнов.
- Расскажите лучше что-нибудь. Вы нам обещали статью про Эйнштейна принести, - сказал Валера Гусаров.
- Ничего не буду рассказывать! Только бы не делать ничего. Вот, - она уткнула Семёнова носом в свою тетрадь, - у меня на полях "ЭКЗ." написано. Вот, не даст соврать, - указала физичка пальцем на Романа. - Женя, на! Иди напиши эту задачку на доске. Так, Гурьяков!! А он даже ничего не слышит!!!! Гу-рья-ков!!! Я сейчас все повторю, что ты там Журавлеву сказал: у меня слух гениальный!! Ты, Гурьяков, своими разговорами Журавлева перебиваешь! Он только начал руки поднимать, а теперь в твою позу(?) встал!!
Через несколько минут Ольга Николаевна повернулась и посмотрела на стоящего у доски Евгения.
- Это что? - она с удивлением посмотрела на записанное на доске условие задачи. - В "Микро км" дана частота?!!? Как в дурдоме живем... Ты до сих пор не знаешь, что частота в Герцах измеряется?! Какой позор... - протянула физичка. - У меня уже бзык на ваши ошибки!
Ольга Николаевна повернулась к гомонящему классу.
- Дайте тишину!! Попутайте, что делать надо! Какая у нас формула есть, маленькая, неповторимая? - снова обратилась учительница к Евгению, - "Е" у нас есть? Значит, какая формула??
Гребенников почесал затылок.
- Рабазина! Я диктую, человек не слышит!! - с упреком посмотрела физичка на разговаривающую Юлю.
В это время Ольга Николаевна краем глаза ухватила кривляющегося у доски Женю.
- Если я применю силу, будешь бедный!! Сейчас подойду и дам указкой между ушей! Не дрыгайся тут! Я же хочу задачу объяснить! Сидят обычно на экзамене, плачут... Как по голове бревном дали предыдущему выпуску, и я, чтобы вы не были в ужасе, стараюсь что-то внедрить в нашем уроке, - кипятилась физичка. - Тишин, не обрывай занавеску!! Сколько надо терпения, а? Сколько надо терпения, а? С Анисимовым придете после уроков, будете батарею(?) чинить!! А что это у вас так мало сегодня?
- У нас сегодня три урока, - ответил всезнающий Семён.
- Остальные дома, спят, значит... Придут, ну я им тогда дам чертей!! - закивала головой Ольга Николаевна. - Гурьяков!!! Сидит ничего не делает, двоечник!
- Почему...? - как будто не подозревая об этом, боясь, спросил Гурьяк, шевеля дрожащими губами.
- "Почему" говорит, - хмыкнула Ольга Николаевна, посмотрев на класс. - Прищепа у нас только кулаками работает! Подэград ничего не делает!
- Как?? - удивленно крякнул Валентин, почти что с самого начала урока сидевший на первой парте возле стола с аппаратурой и усердно решавший пропущенную им контрольную.
Тем временем Гребенников решил задачу и уселся на свое место.
- По астрономии выступали три команды. Теперь Гусаров, Старостина и Ташаева.
- Мы же уже отвечали...
- Но плакаты вы ведь не нарисовали. Когда принесете, зачту. Да, и еще! Кто не подготавливается и срывает урок, тому 2 в четверти... и в году, - скрепя сердце добавила Ольга Николаевна. - Тогда это будет красивый, воспитательный момент для всех. Гребенников!! Что ты на уроке делаешь??!
- Ботинки чищу... - растерянно произнес Женя.
- Вообще что ли???! А ну-ка, быстро спрячь! Убери их!!!
- Куда я их? В карман спрячу?
- Нет, вы посмотрите... Сидит, ботинки драит... Ни капли стыда. Выставил в проход ноги сорок седьмого размера... - захлебывалась от возмущения физичка.
- Какого сорок седьмого?! Сорок четвертого...
- Я еще такого не видела... Это первый раз за все мои годы работы, - уверяла одиннадцатиклассников учительница. - А папа воспитывает, чтобы ты стал культурным, элегантным мужчиной... Да-а-а-а... Так, пишем новое условие задачи!
Буквально через несколько секунд Ольга Николаевна заметила, что Женя играется со своей кепкой: Евгений, не обращая внимания на объясняющую что-то классу учительницу, подкидывал в воздух свой головной убор и, извиваясь всем телом, пытался сделать так, чтобы кепка, несколько раз перевернувшись вокруг своей оси, приземлилась ему прямо на макушку.
- Гребенников, у меня уже три кепки в лаборантской лежит, твоя будет четвертая. И пойдешь ты по улице, как череп голый, как колено с одними ушами... - причитала учительница, будто рассказывала ученикам какую-нибудь стародавнюю былину. - Вспомнила... Вот ехал поезд из Чернобыля. Остановился на станции. Говорили: "Не открывать вагоны!" Но любопытно же - взяли и открыли. Из вагона вышли люди, серые, все лысые, в робах. Из Чернобыля их вывозили. Но там же ведь еще живут старики. Выращивают овощи. Вырастают они огромные. И они их едят. Видимо приспособился у них организм. Но по сравнению с нами они, наверное, мутанги какие-то.
Чем были вызваны эти воспоминания у физички? Может быть бритой головой Гребенникова, а может быть еще чем-то... Черт его знает... А только это было не важно, и рассказ, хоть и был не очень веселым, все-таки страшно рассмешил уморившихся одиннадцатиклассников, которые уже изнывали от решения никчемных экзаменационных задач. Стоит заметить, что эти воспоминания всплывали у Ольги Николаевны в мозгу каждый урок как-то спонтанно, неожиданно и всегда как не нельзя кстати. Физичка самозабвенно уходила в свои размышления, неосознанно отрывая своих подопечных от занятий и уводя их от земной жизни в какие-то неведомые страны, города, новые планеты и галактики. Монотонный голос Ольги Николаевны наводил на одиннадцатиклассников дрему, и те, открыв рты и лениво развалившись на партах, внимательно слушали все ее познавательные и, казалось, невероятные рассказы: будь то рассказ об известном космонавте, в последствии сошедшем с ума и зачем-то запертом в темную герметичную камеру для страшных опытов, будь то рассказ о великом русском ученом, который своими опытами произвел настоящую революцию в области науки и технике, будь то целый роман о бедных, искалеченных детях-инвалидах и мутантах из Чернобыля - Ольга Николаевна оставалась как всегда неподражаемой рассказчицей и знатоком своей профессии.
Прозвенел звонок. Ученики начали вставать со своих мест, складывать вещи в свои сумки и медленно выходить из кабинета. А Перушев, облокотившись локтем на парту и повернувшись к физичке задом, миролюбиво беседовал со своим очередным знакомым из десятого класса. Тут, физичка, доведенная до отчаяния тем, что Перушев повернут к ней задом, в то время, когда она к нему обращается, сорвалась с места, едва не опрокинув стол, подошла к Даниилу, вжала ему свою ладонь в спину и с присущей ей первобытной силой подтолкнула его к выходу. Куртка, если так можно назвать то рубище, в которое был облачен Даниил, задралась вместе со свитером, находящемся почему-то под рубашкой, заклеенной скотчем, и майкой, открыв всему классу на обозрение сползающие с тощих ягодиц джинсы с торчащими из-под них трусами. Мельком взглянув на это безобразие, Ольга Николаевна, утроила свои усилия на то, чтобы поскорее выдворить Перушева из помещения.
- Давайте быстрее, пенсионеры! Я дежурная в столовой! Да, и скажите: подойду к вашему Гребенникову - всю жизнь дергаться будет! - крикнула Ольга Николаевна вслед уходящей горстке одиннадцатиклассников.
© ВСЕ ПРАВА НА ТЕКСТ SCHOOL FICTION ПРИНАДЛЕЖАТ СТАНИСЛАВУ ДАНИЛОВУ (STANISLAV DANILOV) И ВИКТОРУ ГАББАСОВУ (VIKTOR GABBASOV). 1998-2007.
© ВСЕ ПРАВА НА ИЛЛЮСТРАЦИИ И ОФОРМЛЕНИЕ ТЕКСТА SCHOOL FICTION ПРИНАДЛЕЖАТ ВИКТОРУ ГАББАСОВУ (VIKTOR GABBASOV). 1998-2007.
