Глава 5. Геометрия/Литература

Одиннадцатый класс замер в мучительном ожидании. Ручка учительницы по математике медленно ползла по журналу сверху вниз. Все с нетерпением ждали, чью же фамилию назовет Людмила Филипповна? Наконец, тишину в классе разорвал четкий, командирский голос преподавателя:

- Перушев Даниил идет к доске и расскажет нам все, что он знает о параллелепипеде.

- Вот сейчас мы похохочем, - сказал сидевший за первой партой Роман Семёнов.

- Ой, Ром, лучше не надо, - устало ответила Людмила Филипповна.

Перушев направился к доске, но по пути к ней он зацепил взъерошенной головой длинный отросток цветка, подвешенного на стене. Даниил стал медленно поправлять его.

- Иди к доске, урод, - прошептал Семёнов.

- Сейчас, сейчас. Поправлю... - виновато ответил Даниил.

Сердитый голос учителя поторопил его. Шлепая по полу ботинками, будто сплющенными наковальнями, Перушев неторопливо пошел к доске. Весь класс расслабился, посыпались остроты в его адрес: от самых безобидных до самый грубых. В последних же не содержалось ничего кроме мата.

- Так, я слушаю, - снова раздался голос учителя.

Даниил, засунув руки в карманы широченных как флаги брюк, стал шагать на месте и торопливо объяснять, поджав губы:

- Парал... па... м-м-м-м... параллелепипедом называется фигура, стороны которой направлены вверх...

- Ха, а это как ты интересно определил? - Людмила Филипповна даже хрюкнула от удивления, а в классе послышался откровенный хохот.

- Ой... стороны которого пересекаются... ой, они все параллельны, - отчаянно затараторил Даниил, вспоминая все, что знал из курса геометрии.

Наступила пауза. Людмила Филипповна хмыкнула и, решив наконец-то осветить голову Перушева новыми знаниями, продолжила:

- Параллелепипедом, Даниил, называется поверхность, составленная из двух равных параллелограммов и четырех других параллелограммов.

- Ну, хорошо, пускай так.

- Ты уж мне, пожалуйста, одолжений не делай...

- Ну, хорошо-хорошо!

- ...и голос на меня не повышай!!

- Я на вас голос не повышал!

- Сначала выучи все, а потом и повышай!! - не слушая Перушева, продолжала Людмила Филипповна.     

Даниил, не зная, что сказать, заткнулся. А учительница, изобразив на лице таинственную улыбку, продолжила свой опрос:

- Так, ну-ка скажи нам Даниил, какие прямые называются параллельными?

- Которые лежат в одной плоскости и пересекаются, - последовал ответ.         

- Та-а-а-а-ак, Перушев открывает новые математические законы, доселе не известные миру, - насмешливо произнесла учительница.

Даниил стал делать страшное лицо и искать глазами сидящих в классе друзей, которые могли бы подсказать, но у тех лишь от смеха слезились глаза. Наконец он произнес:

- Нет, ну, понимаете, мне соседи еще не объяснили эту тему, вот...

- О, Господи, ну при чем здесь соседи?!!! Не-е-ет, уж лучше подохнуть, чем выслушивать Перушева! Всё, ноль, садись, - простонала Людмила Филипповна.

Семёнов лениво посмотрел на часы и сказал:

- Чего-то ты быстро Петруха, только пол урока прошло. Я то думал, что урок точно угробишь.

Даниил развел руками, пожал плечами и с угрюмым  и оскорбленным видом уселся за парту. Там он спросил у еще смеявшегося соседа:

- Ну, как? Не сильно я опозорился?

- Не сильно, не сильно, я ожидал худшего.

- Нет, Стас, ну вряд ли могло быть хуже.

- Могло, могло. Ты уж поверь мне, я здесь такое видал за десять лет...

Даниил пытался изображать обиженного, но через несколько минут, воткнув два пальца в лицо, закрыв ладонью рот и оттянув вниз кожу, затрясся в припадке неестественного смеха до самого конца урока.

После математики ученики собрались в другом кабинете вместе с классным руководителем, который хотел поговорить с ними о четвертных оценках. Когда все уселись, Галина Яковлевна (классный руководитель) сказала:

- Нет, вы только посмотрите на беззаботное, глупое лицо Гурьякова! Каков нахал: ушел с уроков, а отцу сказал, что уроки отменены. Отец, когда пришел, ошалел - все на местах сидят.

- О, новая "отмазка" от уроков, надо будет ей воспользоваться, - раздался чей-то голос.

Гурьяков не двигался с места. Он смотрел то на одного, то на другого, и в глазах его надежда сменялась испугом. Видно было, что он не знал, ждет ли его беда или великое счастье.

- И ведь это повторяется из дня в день! То он появляется, то исчезает с уроков! Ты, Гурьяков, как этот фокусник на букву "К", как же его?.. - задумалась Галина Яковлевна.

- Копперфильд! – услужливо подсказал кто-то.

- Да нет! – еще сильнее задумалась учительница.

- Куклачёв! – радостно выкрикнул Манвелян.

- Да какой Куклачёв!! - разъярилась Карпенко. – А, вспомнила! Кио! Как Кио!

Тут Гурьякову привиделось следующее… Обширный павильон цирка был заполнен до отказа, висящие под куполом прожектора, направленные в центр арены, слепили глаза…

Тут из-за красной занавеси на арену гордой неспешной походкой вышел конферансье и своим глухонемым голосом продекламировал:

- Уважаемые зрители! Сейчас перед вами выступит непобедимый мастер Черной магии, Сомнамбулизма и Каталепсии!!! Всемирно известный фокусник – иллюзионист, любимец Австралии и Малаховки, пожиратель шпаг, консервных банок и перегоревших электроламп, профессор Денис Владимирович Кио-Сио! Оркестр – музыку!

Все в цирке зааплодировали, оркестр заиграл туш, и на арену, улыбаясь и раскланиваясь во все стороны, вышел Гурьяков в расшитом золотыми драконами синем шелковом халате. Пока его помощники раскладывали на маленьком лакированном столике все, что было необходимо для первого фокуса, он продолжал раскланиваться и улыбаться. Закончив все свои дела, униформисты рысцой убежали с арены за красную занавесь.

Тут свет в зале погас, и знаменитый иллюзионист начал свой первый номер. С лакированного столика Денис ловко подхватил черный цилиндр и, повернув его дном к зрительному залу, убедил всех в том, что он был совершенно пуст. Затем фокусник поставил его на столик и, произнеся над ним какие-то немыслимые заклинания, начал вытягивать оттуда разноцветные ленты. С лихостью вытягивая ленты, Денис продолжал раскланиваться и улыбаться. Потом он сложил все эти разноцветные ленточки в кулак и, произведя над ним какие-то магические пассы, разжал пальцы и выпустил оттуда белого голубя, который взвился под купол, а затем, развернувшись, спикировал за занавесь. Гурьяков начал раскланиваться, и все в зале снова зааплодировали. Но сквозь шквал аплодисментов до ушей Дениса донесся знакомый до боли голос: 

- Ну не верю я! Не ве-рю… Голубь у него в рукаве сидел!

И тут Гурьяков увидел сидящую в первом ряду свою классную руководительницу. Галина Яковлевна Карпенко критически смотрела на него и ежеминутно покачивала головой в знак неудовольствия. По двум сторонам от нее сидели одноклассники Дениса, которые хлопали в ладоши и одобрительно кричали.

Тогда Гурьяков щелкнул пальцами, и на арену вновь выбежали его помощники, неся в руках большой черный ящик. Они поставили его у ног иллюзиониста и удалились. Гурьяков опрокинул ящик и убедил сидящих перед ним в том, что и он был абсолютно пуст. Затем Денис вернул его в нормальное положение и, произнеся над ним таинственные заклинания, опрокинул крышку, и из ящика вышла высокая блондинка в серебристом купальнике. Зрители захлопали в ладоши, а Галина Яковлевна сказала сидевшей рядом Бабаевой:

- Ну не верю! У ящика двойное дно, и его ассистентка там пряталась!

Гурьяков нахмурился, а затем обратился к зрителям с просьбой принять участие в его следующем головокружительном фокусе.

- Может быть, вы, гражданка?! – поинтересовался он у Галины Яковлевны.

- Я?! – недоуменно озираясь, с удивлением произнесла та.

- Да-да, вы, вы!

Классная руководительница вышла на арену и пошла по направлению к Гурькову. Оркестр заиграл туш. Тут же в зал был внесен ящик на колесах. Потом из-за занавеси появился конферансье, который прокричал:

- Внимание! Нумер смертельного риска! Разрезание живой человеческой плоти на глазах у публики! Нервных просят не падать на пол, а выйти из зала!!!

И Галина Яковлевна залезла в этот ящик, а в зале грянула барабанная дробь.

И тут Денис схватил пилу с маленького лакированного столика и с остервенением принялся пилить ящик, в котором находилась его классная руководительница. Через несколько секунд что-то скрипнуло, и ящик разделился на две половинки, из которых торчали голова и ноги Галины Яковлевны. Округлившиеся глаза учительницы, ежесекундно моргая,  с непониманием  уставились на Гурьякова.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами:

- Браво!!! Бис!!!

- Гу-рья-ков!!! Гу-рья-ков!!! – начала скандировать публика.

- Гу-рья-ков! Ты меня слышишь?! Я к тебе обращаюсь! - бесцеремонно прервала мечтания Дениса Галина Яковлевна, живая и здоровая.

В ту же секунду цирк вместе с конферансье, униформистами, оркестром и зрителями растаял в воздухе, и Гурьяков очутился за своей партой рядом с Сашей Журавлевым.  

- Не забудь передать своим родителям от меня привет и сказать, что я хочу с ними увидеться, - добавила учительница.

Тут взгляд Галины Яковлевны упал на другого ученика. Набрав в легкие побольше воздуха, она продолжила:

- Ой, а Журавлёв, всё требует от меня документы, сам же ничего не учит!

- Ну и зачем об этом каждый раз орать?!!! - спросил Журавлёв.

Глаза Галины Яковлевны начали расширяться, а брови подниматься: услышать такое в школе, в которой проработала много лет, от ученика собственного класса! Это было уж слишком.

- Ну, простите, зачем кричать? - неумело извинился Журавлёв.

Наконец, классная руководительница пришла в себя и умело переменила тему разговора:

- Интересно, а с какой такой стати Перушев ставит в своих работах после каждого слова запятую? А, Даниил? Ну, например, зачем ты поставил запятую между словами "он" и "подошел".

- Ну... потому что "подошел" - это глагол, и перед ним ставится запятая, - неуверенно ответил Перушев.

- Да знаешь ли ты, что после таких слов тебя надо гнать из этой школы к чертям собачим?! Знаешь?!!

Даниил поджал губы и покраснел.

- Ладно, я всё сказала и еще хочу вам сообщить, что некоторые ученики в этой четверти по нескольким предметам будут не успевать, - закончила этот неприятный разговор Галина Яковлевна.

© ВСЕ ПРАВА НА ТЕКСТ SCHOOL FICTION ПРИНАДЛЕЖАТ СТАНИСЛАВУ ДАНИЛОВУ (STANISLAV DANILOV) И ВИКТОРУ ГАББАСОВУ (VIKTOR GABBASOV). 1998-2007.

© ВСЕ ПРАВА НА ИЛЛЮСТРАЦИИ И ОФОРМЛЕНИЕ ТЕКСТА SCHOOL FICTION ПРИНАДЛЕЖАТ ВИКТОРУ ГАББАСОВУ (VIKTOR GABBASOV). 1998-2007.