Глава 2. Труд №2

- Ну, что, пойдем? А то уже второй звонок был, учитель ждет, - Перушев Даниил нерешительно поглядел на одноклассников.

- А пошел он на, - сказал Семёнов, но все-таки поднялся.

Следом за ним двинулись остальные. Все построились в аппендиците (так называл трудовик узкий коридор), и Перушев сдал класс учителю. Затем ученики прошли в кабинет и хотели было сесть по рабочим местам, но Александр Николаевич сказал:

- Э, орлы, куда? Ну-ка строиться!

- Что, на каждом метре будем строиться? - насмешливо спросил Манвелян.

- Да, на каждом, - ответил трудовик и, когда все снова построились, добавил, - Так вот, если будет хорошее отношение ко мне и к предмету, будут хорошие оценки, ну а если говном будете исходить: говно будет через край литься, тогда сами понимаете. Здравствуйте!

- Здрасьте, - без особого энтузиазма в голосе ответили одиннадцатиклассники.

- Чего так вяло? Пивка не успели принять?

- Да, сейчас бы пива... - прикрыв глаза, мечтательно произнес Журавлёв.

- Мочу бы тебе от дохлого осла, а не пива, - одернул его учитель. - Здравствуйте!

- Здравствуйте! - на этот раз бодро ответил класс.

Рассевшись по местам, взяв ручки, парни приготовились слушать учителя.

- Классные у вас ботинки, - сказал вдруг Манвелян, посмотрев на маленькие, с отрубленными носами ботинки Александра Николаевича.

- Да, классные, - насмешливо согласился тот.

- Не, я серьезно. Классные.

- Да, да, классные. Я уже десять лет в них хожу, а они все прохудиться не могут. Итальянские, - продолжил он и начал рассказывать о ценах на товары. - Вот если парикмахер будет брать, скажем, двадцать тысяч рублей за стрижку, то он себе даже на свет не наработает. Следовательно, он повышает цены. И если он будет повышать цены, а государство не будет платить зарплату, то все мы будем ходить вот так, - трудовик кивнул на скалящегося, обритого наголо Манвеляна. - Сейчас уже не выгодно содержать большие предприятия.

- Нет, выгодно, - возразил Митя Чесноков. - Если их развалить, то и вся страна развалится.

- Понимаешь, ты разваливаешь то, что уже развалено, - поучительно сказал трудовик. - Почему за рубежом не специализируются на одной отрасли? Почему?

- А это, чтобы вы спросили, - выпалил остроумный Семёнов.

- Нет, не поэтому, а потому, чтобы  в случае неудачи в одной отрасли, нажить деньги на другой. Вот у нас сейчас порядок только  на оружейном заводе. Там придет начальник, проверит, и если найдет, что что-нибудь не так, запишет, и во-о-о тебе зарплаты, от локтя. - Он сделал неприличный жест рукой и возобновил свой рассказ. - Он также скажет: "Что-то ты сегодня косой немного, а у того один глаз смотрит на север, а другой на юг, и что-то у тебя сегодня руки не под то заточены". Так, Перушев, ты принес список?

- Нет.

- А куда ты сейчас ходил?

- Ну... за сигаретами для вас.

- А, ну, ясно. Вы тут давайте, приберитесь на верстаке. Подметите.

Перушев тут же надел куртку, в которой лучше ходить в лес за грибами, чем на урок труда. Взяв в руки щетки, ученики кое-как начали подметать пол. Трудовик сразу же набросился на них:

- Хоть чуть-чуть думающие люди сначала вымели бы все со стойки верстака, а потом мели бы пол!

Тут дверь кабинета распахнулась, и мужчина в зеленом облегающем свитере подошел к Александру Николаевичу. Мужчина был лохмат, с кошачьим лицом, глаза на котором расходились в разные стороны; джинсы были приспущены, а на ногах были надеты огромные детские сандалии, как будто приросшие к ступням. К тому же его левую руку украшали два пальца: указательный и мизинец, никогда не сгибавшиеся. Никто в школе не звал его не иначе как Шурик или Саня. Ему было лет под сорок. Вроде он был электриком, но никто этого точно не знал. Они с трудовиком ушли в кладовку. А ученики  тем временем начали стучать ручками щеток по чему попало. Чаще по железным предметам. Получилась отдаленно напоминающая восточную мелодия. Саша Журавлёв сделал руки так, как будто собирался взять щепотку соли. Одну руку закинул за спину, другую поднял над головой и пошел, покачивая ими. Из кладовки вскочил учитель и крикнул:

- Эй, заканчивайте долбить, орлы!

- А этот телевизор у вас работает? - спросил Манвелян, показывая на доисторическую коробку, на которой даже при тщательном осмотре нельзя было обнаружить ни антенны, ни переключателя, ни каких либо кнопок.

- Нет! - рявкнул учитель

Человек в зеленом свитере начал перебирать руками детали, разложенные на газете.

- Не-е-е-ет!!! - закричал трудовик так, как будто случилось что-то непоправимое, и бросился к нему. Потом Александр Николаевич начал объяснять, почему не следовало трогать детали.

Женя Гребенников вытащил откуда-то табличку с надписью "Не включать. Работа на линии" и, нацепив ее на себя, пригнувшись, начал бегать по классу. Все начали смеяться над ним. Семёнов постучал по вентиляционной трубе, а подбежавший Гребенников засунул голову в черное, смрадное отверстие и закричал:

- Нафаня! Нафа-а-а-аня!!

Кто-то забарабанил шваброй по трубе.

- Так, чего вам надо?! - недовольно спросил трудовик.

- Нафаню ищем. Позовите Нафаню!

Учитель сочувственно покачал головой и снова ушел в кладовку, а мнимый электрик, прошагав подгибающейся походкой к двери, покинул кабинет. Но через несколько минут Александр Николаевич снова был потревожен стуком. Стуча ботинками, он ворвался в кабинет:

- Ну, в чем дело?! Кончайте долбить!    

- А уже звонок был!

- Был?

- Был. До свиданья.

© ВСЕ ПРАВА НА ТЕКСТ SCHOOL FICTION ПРИНАДЛЕЖАТ СТАНИСЛАВУ ДАНИЛОВУ (STANISLAV DANILOV) И ВИКТОРУ ГАББАСОВУ (VIKTOR GABBASOV). 1998-2007.

© ВСЕ ПРАВА НА ИЛЛЮСТРАЦИИ И ОФОРМЛЕНИЕ ТЕКСТА SCHOOL FICTION ПРИНАДЛЕЖАТ ВИКТОРУ ГАББАСОВУ (VIKTOR GABBASOV). 1998-2007.